Собрание сочинений в одной книге - Сергей Есенин

Рюрику Ивневу

Я одену тебя побирушкой,Подпояшу оструганным лыком.Упираяся толстою клюшкой,Уходи ты к лесным повиликам.

У стогов из сухой боровиныШьет русалка из листьев обновы.У ней губы краснее малины,Брови черные круче подковы.

Ты скажи ей: «Я странник усталый,Равнодушный к житейским потерям».Скинь-покинь свой армяк полинялый,Проходи с нею к зарослям в терем.

Соберутся русалки с цветами,Заведут под гармони гулянкуИ тебя по заре с петухамиПоведут провожать на полянку.

Побредешь ты, воспрянутый духом,Будешь зыкать прибаски на цевнеИ навстречу горбатым старухамСкинешь шапку с поклоном деревне.

«О дитя, я долго плакал над судьбой твоей…»

О дитя, я долго плакал над судьбой твоей,С каждой ночью я тоскую все сильней, сильней…

Знаю, знаю, скоро, скоро, на закате дня,Понесут с могильным пеньем хоронить меня…

Ты увидишь из окошка белый саван мой,И сожмется твое сердце от тоски немой…

О дитя, я долго плакал с тайной теплых слов,И застыли мои слезы в бисер жемчугов…

И связал я ожерелье для тебя из них,Ты надень его на шею в память дней моих!

Побирушка

Плачет девочка-малютка у окна больших хором,А в хоромах смех веселый так и льется серебром.Плачет девочка и стынет на ветру осенних гроз,И ручонкою иззябшей вытирает капли слез.

Со слезами она просит хлеба черствого кусок,От обиды и волненья замирает голосок.Но в хоромах этот голос заглушает шум утех,И стоит малютка, плачет под веселый, резвый смех.

Девичник

Я надену красное монисто,Сарафан запетлю синей рюшкой.Позовите, девки, гармониста,Попрощайтесь с ласковой подружкой.

Мой жених, угрюмый и ревнивый,Не велит заглядывать на парней.Буду петь я птахой сиротливой,Вы ж пляшите дробней и угарней.

Как печальны девичьи потери,Грустно жить оплаканной невесте.Уведет жених меня за двери,Будет спрашивать о девической чести.

Ах, подружки, стыдно и неловко:Сердце робкое охватывает стужа.Тяжело беседовать с золовкой,Лучше жить несчастной, да без мужа.

Город

Храня завет родных поверий –Питать к греху стыдливый страх,Бродил я в каменной пещере,Как искушаемый монах.Как муравьи кишели людиИз щелей выдолбленных глыб,И, схилясь, двигались их груди,Что чешуя скорузлых рыб.В моей душе так было гулкоВ пеленках камня и кремней.На каждой ленте переулкаСтонал коровий рев теней.Дризжали дроги, словно стекла,В лицо кнутом грозила даль,А небо хмурилось и блекло,Как бабья сношенная шаль.С улыбкой змейного грешеньяДевичий смех меня манул,Но я хранил завет крещенья –Плевать с молитвой в сатану.Как об ножи стальной дорогойРвались на камнях сапоги,И я услышал зык от Бога:«Забудь, что видел, и беги!»

«У крыльца в худой логушке деготь…»

У крыльца в худой логушке деготь.Струи черные расхлябились, как змейки.Ходят куры черных змей потрогатьИ в навозе чистят клюв свой клейкий.В колымаге колкая засорень,Без колес, как лапы, смотрят оси.Старый дед прямит на втулке шкворень,Словно косу долбит на покосе.У погребки с маткой поросята,Рядом с замесью тухлявая лоханка.Под крылом на быльнице измятойЛовит вшей расхохленная канка.Под горой на пойло скачет стадо.Плачут овцы с хлебистою жовкой.Голосят пастушки над оградой:«Гыть кыря!» – и щелкают веревкой.

Старухи

Под окном балякают старухи.Вязлый хрип их крошит тишину.С чурбака, как скатный бисер, мухиУлетают к лесу-шушуну.Смотрят бабки в черные дубровы,Где сверкают гашники зарниц,Подтыкают пестрые поневыИ таращат веки без ресниц.«Быть дождю, – решают в пересуде, –Небо в куреве, как хмаровая близь.Ведь недаром нонче на посудеПоявилась квасливая слизь,Не зазря прокисло по махоткамВ погребах парное молокоИ не так гагачится молодкам,Видно, дыхать бедным нелегко».Говорят старухи о пророке,Что на небе гонит лошадей,А кругом в дымнистой заволокеВеет сырью звонистых дождей.

«Я странник убогий…»

Я странник убогий.С вечерней звездойПою я о БогеКасаткой степной.

На шелковом блюдеОпада осин,Послухайте, люди,Ухлюпы трясин.

Ширком в луговины,Целую сосну,Поют быстровиныПро рай и весну.

Я, странник убогий,Молясь в синеву.На палой дорогеЛожуся в траву.

Покоюся сладкоМеж росновых бус;На сердце лампадка,А в сердце Исус.

Разбойник

Стухнут звезды, стухнет месяц,Стихнет песня соловья,В чернобылье перелесицС кистенем засяду я.

У реки под косогоромНе бросай, рыбак, блесну,По дороге темным боромНе считай, купец, казну!

Руки цепки, руки хватки,Не зазря зовусь ухват:Загребу парчу и кадки,Дорогой сниму халат.

В темной роще заряницаЧешет елью прядь волос;Выручай меня, ножница:Раздается стук колес.

Не дознаться глупым людям,Где копил – хранил деньгу;Захотеть – так все добудемТемной ночью на лугу!

«Алый мрак в небесной черни…»

Алый мрак в небесной черниНачертил пожаром грань.Я пришел к твоей вечерне,Полевая глухомань.

Нелегка моя кошница,Но глаза синее дня.Знаю, мать-земля черница,Все мы тесная родня.

Разошлись мы в даль и шириПод лазоревым крылом.Но сзовет нас из псалтыриЗаревой заре псалом.

И придем мы по равнинамК правде сошьего крестаСветом книги голубинойНапоить свои уста.

«Белая свитка и алый кушак…»

Белая свитка и алый кушак,Рву я по грядкам зардевшийся мак.

Громко звенит за селом хоровод,Там она, там она песни поет.

Помню, как крикнула, шигая в сруб:«Что же, красив ты, да сердцу не люб.

Кольца кудрей твоих ветрами жжет,Гребень мой вострый другой бережет».

Знаю, чем чужд ей и чем я не мил:Меньше плясал я и меньше всех пил.

Кротко я с грустью стоял у стены,Все они пели и были пьяны.

Счастье его, что в нем меньше стыда,В шею ей лезла его борода.

Свившись с ним в жгучее пляски кольцо,Брызнула смехом она мне в лицо.

Белая свитка и алый кушак,Рву я по грядкам зардевшийся мак.

Маком влюбленное сердце цветет,Только не мне она песни поет.

Плясунья

Ты играй, гармонь, под трензель,Отсыпай, плясунья, дробь!На платке краснеет вензель,Знай прищелкивай, не робь!

Парень бравый, синеглазыйЗагляделся не на смех.Веселы твои проказы,Зарукавник – словно снег.

Улыбаются старушки,Приседают старики.Смотрят с завистью подружкиНа шелковы косники.

Веселись, пляши угарней,Развевай кайму фаты.Завтра вечером от парнейПридут свахи и сваты.

«В лунном кружеве украдкой…»

В лунном кружеве украдкойЛовит призраки долина.На божнице за лампадкойУлыбнулась Магдалина.

Кто-то дерзкий, непокорный,Позавидовал улыбке.Вспучил бельма вечер черный,И луна – как в белой зыбке.

Разыгралась тройка-вьюга,Брызжет пот, холодный, тёрпкий,И плакучая лещугаЛезет к ветру на закорки.

Смерть в потемках точит бритву…Вон уж плачет Магдалина.Помяни мою молитвуТот, кто ходит по долинам.

«Тебе одной плету венок…»

Тебе одной плету венок,Цветами сыплю стежку серую.О Русь, покойный уголок,Тебя люблю, тебе и верую.Гляжу в простор твоих полей,Ты вся – далекая и близкая.Сродни мне посвист журавлейИ не чужда тропинка склизкая.Цветет болотная купель,Куга зовет к вечерне длительной,И по кустам звенит капельРосы холодной и целительной.И хоть сгоняет твой туманПоток ветров, крылато дующих,Но вся ты – смирна и ливанВолхвов, потайственно волхвующих.

«Занеслися залетною пташкой…»